Материал из Энциклопедия птиц. WikiBirds

Содержание 1 Распространение 1.1 Ареал 1.2 Основные зимовки 1.3 Характер пребывания 1.4 Биотоп 1.5 Гнездование 1.6 Линька 1.7 Питание 2 Полевые признаки 3 Описание 3.1 Размеры и строение 3.2 Окраска 4 Литература

Распространение

Ареал

Западная Европа на север до Исландии включительно, кроме северной части Остфинмаркена. На Кольском п-ове и далее иа восток до границы настоящей тундры, на Печоре до устья р. Усы, на восточном склоне Урала до долины р. Сосьвы, а по Оби спускается до Салехарда, по Енисею до Туруханска, на Нижней Тунгуске до 61° с. т. В бассейне Лены гнездится при устье Вилюя и по долине Алдана на север примерно до 64° с. ш. О гнездовании на Яне, Индигирке и Колыме положительных сведений нет. По Охотскому побережью доходит до п-ова Тай-гонос, обыкновенна по всей Камчатке, включая о-в Карагинский, гнездится на о-ве Беринга и Курильских о-вах. Местами севернее этой границы кряквы довольно регулярно встречаются в летнее время, но это бывают негнездя-щиеся бродячие особи. Таковы случаи встреч их в Финмаркене, Тиманской тундре (Гладков, 1941), по р. Щучьей на Южном Ямале (Кучерук) и у Дудинки на Енисее (Тугаринов). Нерегулярные залеты крякв известны: на юго-восточном берегу Гренландии, на реках Пенжине и Анадыре. В Америке северная граница проходит от долины Юкона на устье р. Мекензи (Бейли, 1948). На п-ове Сюард кряква сейчас очень редка и, повидимому, не гнездится, хотя по археологическим данным 1,5—2 тысячи лет назад она служила там обычной охотничьей добычей местного населения (Фридман).

Восточнее граница распространения кояквы резко падает к югу, через Медвежье и Невольничье озера к берегам Гудзонова залива. Южная граница проходит по Пиренеям, захватывает все острова Средиземного моря и Малую Азию. Кряква встречается в летнее время в Северо-Западной Африке. Изолированная гнездовая колония известна в Алжире на горном озере Сенар (Нитхаммер, 1938) и возможно гнездится в Агельмане (Марокко) на озере Сиди-Али в горах Среднего Атласа на высоте более 2 000 м (Хартерт, 1926). Она населяет большую часть Ирана, включая Сеистанскую котловину, но отсутствует в южной приморской зоне. Гнездится в Гималаях и Кашмире (Финн, 1901), но неизвестна в Тибете и Центральном Китае. Гнездится в Кашгарии и Заалтайской Гоби, редка в провинции Чжили. Встречается в летнее время (гнездится?) в верхнем течении р. Хуанхэ, Сачжоу и Шеньси (Латуш, 1931). Отсутствует в Корее, но обычна в Маньчжурии и Советском Приморье, однако южнее залива Посьет отсутствует и замещается черной кряквой (Воробьев). В Японии населяет о-в Хоккайдо и встречается на юг до средней части о-ва Хондо. Изолированная гнездовая колония находится на о-ве Бородино из группы Риу-Киу, возникшая, невидимому, за счет птиц, завезенных туда из Японии и разводившихся на прудах (Курода, 1925), В Америке южная граница распространения проходит от Калифорнийского п-ова (30° с. ш.) через устье Миссури, примерно до озера Эри, захватывает почти всю область Великих озер и поворачивает на север к берегам Гудзонова залива.

Кряква акклиматизирована на Новой Зеландии. Она полностью натурализовалась там и расселилась почти по всей территории острова. Она живет в одних стациях с местной желтоносой кряквой (A. poecilorhyncha superciliosa) и скрещивается с ней, вытесняя и поглощая последнюю (Коттам, 1951). Районы скоплений на линьку. Основная область массовых скоплений линных птиц расположена в степной и лесостепной зонах. Она начинается с дельты Волги и идет через степи среднего течения Урала, Илека и Зауральские степные озера к Кургальджин-Тенизской озерной системе и Барабинской лесостепи. Другие, несомненно существующие, районы скопления линных птиц до сих пор не описаны. Это явление известно еще лишь для Рыбинского водохранилища (на Верхней Волге) и для бухты Мацаль-Вик на Эстонском побережье Финского залива. С Британских о-вов селезни улетают линять в Голландию н Германию.

Основные зимовки

Единичные особи и небольшие группы крякв зимуют почти повсюду в пределах своего гнездового ареала, там, где сохраняются незамерзающие водоемы. Однако это ни в коей мере не определяет зимнее размещение вида. Основные районы скоплений зимующих птиц таковы: западная часть Балтийского моря, побережье Южной Швеции, Норвегии, Дании и далее на запад вплоть до Испании включительно. Массовые зимовки расположены у Британских о-вов, особенно вдоль юго-восточного берега. Зимуют кряквы на Фарерских о-вах и в Исландии, но в незначительном количестве. Многочисленны они по всему европейскому берегу Средиземного моря, в Италии и на Балканах, в Алжире, Тунисе, Марокко и долине Нила. Зимуют также на Канарских и Азорских о-вах. На Черном море кряквы зимуют в его западной части, а также у восточного берега Азовского моря. Многочисленны они на Южном Каспии, в Восточном Закавказье, Восточном Иране (Сеистанские озера), на морском побережье и в Месопотамии. Кряква одна из наиболее многочисленных зимних птиц Северной и Средней Индии, Ассама и приморской зоны Китая. В массе зимует кряква на Японских о-вах, в небольшом числе у теплых ключей на Камчатке, на о-ве Беринга и вдоль Алеутской гряды На Американском континенте зона зимовок располагается вдоль побережий от Аляски а Лабрадора до Калифорнии и берегов Мексиканского залива включительно.

Характер пребывания

Кряква оседла в Англии, частично в Исландии и возможно в средиземноморских странах. В Гималаях она совершает сезонные кочевки с гор на низменности и обратно, оседла в Японии и частично на Камчатке. На всей остальной обширной территории кряква перелетная птица. Миграции. Результаты кольцевания позволяют наметить основные пути пролета и районы зимовки для различных географических популяций этого вида. Кряквы из Швеции, Норвегии, Финляндии, Дании, Советских Прибалтийских Республик, Северной Польши и Германии зимуют в Англии. Туда же переселяется и часть птиц из Исландии. Кряквы, населяющие северную половину европейской части Союза, на восток до Печоры и на юг до Верхней и Средней Волги, отлетают преимущественно в западном направлении через Прибалтийские страны и зимуют в приморской зоне Германии, Дании и Голландии, доходя на запад до Англии и Северной Франции. Незначительная часть их пролетает на юго-запад через Белоруссию и Украину в Придунайские страны на Балканы и даже в Северную Италию. Кряквы, населяющие восточную половину европейской части Союза: бассейн Дона, Средней и Нижней Волги, Урала и Печоры, а также Обь-Иртышский бассейн, озера Западной Сибири и Северного Казахстана, составляют другую—европейско-сибирскую популяцию. Селезни этой популяции проводят линьку в лесостепной и степной полосе от Барабы на востоке до дельты Волги на западе. Основная масса их зимует у южных побережий Каспийского моря и южнее в Иране, Ираке, Турции и Сирии. В меньшем числе они проводят зиму в Предкавказье на восточном побережье Азовского и Черного морей. Значительная часть их улетает дальше, на Балканский п-ов, в Грецию, а некоторые достигают Италии и Африканских берегов. Туда же отлетают кряквы, населяющие Украину и центральные районы европейской части РСФСР. Несколько восточнее, у Средиземноморских берегов Франции и Северной Италии, зимуют кряквы, гнездившиеся в Центральной Европе (Германия). Часть крякв из Юго-Западной Сибири отлетает непосредственно в южном направлении в Северную Индию и Пакистан. О распределении на зимовках восточносибирских крякв до сих пор почти ничего неизвестно, кроме находок на Северном Сахалине и на Уссури птиц, окольцованных зимой в Японии.

На всем протяжении своего обширного ареала кряква обнаруживает значительное постоянство строения, размеров и окраски. Нигде на материках Евразии и Северной Америки она не образует местных форм. Это обстоятельство принято объяснять тем, что якобы кряквы, а также и многие другие утки, слабо связаны с местами своего гнездовья. Так как разбивка на пары происходит у них на зимовках, то зачастую в одну пару соединяются селезень и утка уроженцы различных географических мест, в результате чего одна из птиц, следуя за своим партнером, не возвращается на родину, а переселяется на новое место («абмиграция»—Томсон, 1930).

Отдельные случаи, подтверждающие возможность такого происшествия, зарегистрированы путем кольцевания. Однако случаи эти столь же единичны, как и у других видов птиц. В то же время накопилось уже огромное количество фактов, говорящих о чрезвычайно строгой привязанности-уток к местам их вывода, гнездовья, линьки и зимовки. Более чем 50% крякв, закольцованных птенцами на Карельском перешейке, встречены затем на гнездовье в том же месте (Вялинкянгас, 1933). Селезень с весьма своеобразным брачным свистом в течение нескольких лет появлялся весной на одном и том же болоте (Спангенберг). Значительно более сотни крякв, закольцованных на линьке в дельте Волги (Астраханский заповедник), пойманы, в последующие годы там же. При этом они встречались чаще всего в тех же самых мелководных култуках, что и при первой их поимке, в те же самые сроки и нередко одними и теми же группами особей (Исаков, 1949). Наконец, накопилось уже немало данных о том, что на зимовках одни и те же особи этого вида появляются в одни и те же сроки, в одних и тех же местах (Дюпон, 1937—1940).

Одновременно существуют наблюдения и о наличии у крякв местных географических популяций. Еще Северцов (1850) обратил внимание на различия в размерах и весе между воронежскими и московскими кряквами. По его наблюдениям, первые заметно крупнее и тяжелее вторых. По наблюдениям Куражсковского в Тульской обл., местные гнездящиеся утки (самки) несколько темнее тех, которые бывают в области лишь на пролете. Тульские утки тяжелее, чем вологодские. Интересные паразитологические наблюдения Дубинина говорят о том, что красноярские кряквы хорошо отличаются по составу фауны перьевых клещей от птиц, прилетающих осенью с низовьев Енисея. Исходя из всех этих данных предполагать у кряквы частую смену мест гнездовья нет оснований. Несомненно, что в результате тщательного изучения размеров и веса крякв из разных географических пунктов (при учете сезона и возраста птицы) выявятся морфологические различия у разных популяций этого вида. Даты. Массовый отлет на север с азербайджанских зимовок происходит в середине февраля и продолжается 5—10 дней, но не заканчивается и до конца марта (Верещагин, 1950). У Пехлеви, на Иранском побережье Каспия, их число уменьшается уже в начале марта. В то же время начинается отлет и на юго-восточном берегу Каспийского моря. Индийские зимовки (Северный Пенджаб) кряквы покидают в феврале (Уистлер, 1920), но в Белуджистане они задерживаются до конца марта. Юго-восточные провинции Китая и Ганьсу кряквы покидают в марте. Валовой пролет по долине Узбоя в первых числах марта (Шестоперов), а по Нижней Сыр-Дарье пролет начинается в конце февраля и становится валовым в первой декаде и середине марта. В конце февраля кряквы появляются на о-ве Барса-Кельмес в Аральском море, в дельтах Днестра, Днепра, Дона и Волги, а также в степной части Крыма. В первой декаде марта кряквы появляются в низовьях Кубани и под Казалинском, а в южной части Приморья на озере Ханка проходит массовый пролет их, затем интенсивность его ослабевает, и новая волна валового пролета наблюдается там в середине апреля. В середине марта кряквы появляются в среднем течении Днепра у Киева и около Минска. На вторую декаду марта падает прилет их на Урале под Чкаловом, на Хопре, под Харьковом и около Пскова. Несколькими днями позже они появляются в Башкирии, а в самом конце марта под Ленинградом. В последних числах этого месяца или в первых числах апреля начинается пролет на Алатыре, в устье Камы и на озерах Барабинской степи (Янушевич). В первой декаде апреля кряквы прилетают в Прибалтику, Смоленскую обл., в Наурзумские степи Северного Казахстана, под Челябинск, Иркутск и на Командорские о-ва. В конце этой декады и начале следующей они появляются под Москвой. На середину апреля приходится валовой пролет крякв в районе Верхней Волги (устье р. Мологи) и появление их под Чердынью, Свердловском и Молотовом на Урале, на Иртыше под Тобольском, в низовьях Амура и в приморской зоне Камчатки. Во внутренних частях этого полуострова кряквы появляются почти на 10 дней позже. В конце второй декады апреля и в начале последней кряквы прилетают под Архангельском (Паровщиков), Вологдой, в верхнем течении Печоры, на Средней Ангаре, у Енисейска и под Якутском на Лене. Едва ли не позже всего, в середине мая, появляются кряквы на Кольском п-ове в районе озера Имандра (Владимирская) и на Енисее под Полярным кругом (Тугаринов). Указанные нами средние сроки весьма значительно колеблются по годам. Весеннее появление крякв бывает приурочено ко времени образования самых первых заберегов, полыней в местах впадения мелких речек или даже просто луж талой воды на лугах. Изопип-тезы весеннего появления крякв весьма несхожи между собой в различные годы. Их широтное положение и форма зависят от взаимного расположения и циркуляции воздушных масс весной данного года (Динесман). Говорить о сроках отлета или осеннего пролета уток очень трудно, так как откочевка селезней с мест гнездовья во многих местах происходит уже в мае и июне. Поэтому под осенним отлетом мы будем подразумевать время осенней миграции основной части популяции того или иного вида уток, состоящей главным образом из молодежи и взрослых самок.

Для того чтобы показать всю сложность этого явления, надо описать последовательность летних и осенних миграций крякв в дельте Волги. Уже в последних числах мая (обычно 18—21 мая) здесь появляются стайки взрослых самцов, слетающихся на летнюю линьку с весьма обширных и удаленных территорий. Особенно интенсивно подлет их происходит в июне, но продолжается он и в июле. В середине сентября (16—18 сентября), когда дельту Волги еще не покинули огромные стаи крякв, линявших здесь, появляются первые стайки пролетных, главным образом молодых, птиц. Интенсивность пролета постепенно возрастает, и в течение первой половины октября он принимает массовый характер. Основная масса птиц отлетает с Волжского взморья 22—26 октября. Последниеже утки исчезают там только в ноябре, а иногда и в декабре. Таким образом, стаи пролетных крякв сменяют одна другую в дельте Волги в продолжение почти шести месяцев, но интенсивность их движения затихает в июне и августе.

В верхнем течении Печоры пролет начинается уже в августе и продолжается до середины октября (Теплов). С сентября по ноябрь проходит пролет на Камчатке. В середине сентября он начинается в Уссурийском крае, но продолжается весь октябрь и заканчивается в Южном Приморье лишь в ноябре. Во второй декаде сентября начинают появляться кряквы на местах зимовки у Обиточенской косы Азовского моря. Подлет с севера продолжается там до декабря (Костюченко). В конце сентября исчезают последние кряквы под Якутском, и пролет начинается на Верхней Волге, под Москвой и на Украине; он продолжается там до ноября. В первых числах октября начинается массовый отлет из-под Тобольска и Архангельска, в первой половине месяца исчезает основная масса птиц из Башкирии, начинается пролет в Наурзуме, в массе скапливаются кряквы на р. Или. Валовой пролет их в среднем течении Урала, под Чкаловом приходится на середину октября. В это же время кряквы появляются на местах зимовки: на Алеутской гряде (Уналашка) и в Северном Китае (Чжили). Во второй половине октября кряквы отлетают с Телецкого озера, полностью исчезают на Алатыре, наблюдается валовой пролет в низовье Днепра, а в последних числах этого месяца—по долине Узбоя. В начале ноября они исчезают на Хопре, под Ленинградом и в основной массе отлетают из Прибалтийских республик. В ноябре они достигают мест зимовки в Южном Китае (Хубэй, Цзяньсу). В конце ноября отлетают с Командорских о-вов, а в конце декабря исчезают в устье Дона. На азербайджанских зимовках кряквы появляются уже в конце августа, и число их там непрерывно возрастает до ноября, когда наблюдается массовый прилет. В Гасан-Кули (Туркмения) заметный пролет начинается в октябре и длится в октябре-ноябре. В Южном Таджикистане пролетные кряквы наблюдаются уже в начале сентября, в этом же месяце они достигают Белуджистана, а в октябре появляются уже в Северном Пенджабе.

Биотоп

Места обитания крякв весьма разнообразны в разных ландшафтных зонах и в разные сезоны года. Однако можно отметить, что в гнездовое время кряквы определенно предпочитают места лесистые или с высоким травостоем, что соответствует их привычке устраивать хорошо укрытые гнезда. Для кормежки они предпочитают водоемы с богатой растительностью. В лесотундре кряквы придерживаются лесистых участков близ рек, в лесной полосе они особенно охотно заселяют озера-старицы в лесистых поймах, но избегают узких лесных ручьев. В лесостепи придерживаются осоковых болот и водоемов среди березовых колков, а в степях заселяют речные уремы и мельничные пруды. В полосе пустынь кряквы редки и чаще встречаются в заболоченных местностях или там, где есть тугаи. В горах они поднимаются высоко, до 2250 м (Алтай), заселяя озерные плато, но избегают горных рек с быстрым течением. У крайних южных пределов своего ареала кряква гнездится только в горах, отсутствуя летом на низменности: есть в Среднем Атласе в Северной Африке (2000 м), Гималаях (1300-и), в Пенджабе и Кашмире, плато Камикуси (1400 м) в Японии.

Сказанное выше говорит лишь о предпочтении кряквой водоемов того или иного типа, вообще же как вид, чрезвычайно широко приспособленный, она встречается в самых разнообразных местах. Так, например, в Москве она гнездится на прудах зоопарка, где живет оседло, в Западной Европе обычна в некоторых больших городах; гнездится в Лондоне, Берлине, Мюнхене, Лейпциге, причем не только в парках, но и на крышах домов. На крыше одного пятиэтажного дома в центральной части Берлина кряква устраивала гнездо 3 года подряд (Хейнрот, 1940). Численность. Один из наиболее широко распространенных и многочисленных видов настоящих уток. Однако далеко не повсюду кряква встречается одинаково часто. Она обычна в средней лесной зоне и лесостепи, становясь редкой у северных пределов лесной растительности, в горах и в большей части пустынь. Экология. Размножение. Размножаться кряквы начинают в возрасте одного года. Однако некоторая, хотя и незначительная, часть популяции на первом году жизни в размножении, повидимому, не участвует. На мысль об этом наводит наличие бродячих особей в течение всего гнездового сезона в южных частях ареала вида, а также постоянное присутствие холостых самцов.

Широко распространенное представление о полигамии уток (в том числе и крякв) не соответствует действительности. В течение всего периода спаривания и откладки яиц у крякв существуют совершенно определенные пары. У оседлых популяций этого вида формирование пар начинается еще осенью. В этих местах уже в конце сентября можно наблюдать отдельные пары, хотя многие самцы к этому времени еще не вполне заканчивают линьку в брачное перо, а их половые железы чрезвычайно малы. У перелетных популяций разбивка на пары происходит несколько позже—на местах зимовки. Так, первую половину зимы в Юго-Восточном Закавказье кряквы держатся стайками, разнообразными по количеству и половому составу особей, но уже в начале декабря в стаях намечаются отдельные пары этих птиц, которые держатся совместно на кормежке и отдыхе. К концу месяца количество оформившихся пар возрастает, а в январе почти все стаи расчленяются на пары. Однако это не влечет за собой распада стай, которые сохраняют свою целостность до конца весеннего перелета. Период разбивки на пары характеризуется весьма своеобразным токовым поведением птиц, так называемыми (общественными* играми, когда птицы собираются небольшими группами и ведут себя возбужденно и шумно. Оставшиеся еще без пары самки стараются привлечь к себе пролегающих селезней громкими «куак»... «куак»... «куак»... «куа-куак». По большей части в этих играх принимают участие оба пола, но нередко они происходят и при отсутствии самок.

Таким образом, на места гнездовья кряквы прилетают уже окончательно установившимися парами, а нередко наблюдающиеся весной драки между селезнями обязаны или наличию холостых птиц, или охране спаренными птицами своей гнездовой территории. Настоящие токовые позы крякв можно-наблюдать уже зимой в ясные, солнечные дни, иногда они даже заканчиваются попытками к спариванию. Однако во всем своем разнообразии брачные игры проявляются лишь весной, во время перелета и уже на местах гнездовья. У крякв они достигают наибольшего развития и разнообразия среди утиных птиц, почему остановимся на их описании несколько подробнее.

Обычно селезни сидят на воде в обществе других селезней или медленно плавают вокруг своей самки с головой, втянутой в плечи, слегка опущенным клювом и постоянно вертя хвостом. Оперение головы у них при этом распушается и имеет темную матовую расцветку. Утка кружится около избранного ею супруга, поворачивает голову назад и делает через плечо отрывистые угрожающие движения клювом, как бы отпугивая врага, которого по близости может и не быть. При этом она издает особый звук из очень часто повторяющихся слогов: «куегг-егг-егг-егг-егг-егг-егг». Утка сидит высоко на воде так как перья нижней поверхности туловища у нее распушаются.

Спокойное плавание в описанной позе нарушается нервозным движением головы вперед и вверх. Это происходит обычно трижды в течение нескольких секунд, причем раз от раза интенсивность движения возрастает. При последнем толчке селезень даже привстает над водой. Иногда это движение принимает еще более стремительный характер. Селезень погружает в воду клюв и затем с такой быстротой выбрасывает голову высоко вверх, что поднимает при этом фонтан брызг. В этот момент, когда корпус поднимается почти вертикально над водой, а опущенная вниз шея сильно сдавливает трахею, селезень издает громкий резкий свист, за которым следует низкий хрюкающий звук, издаваемый тогда, когда голова снова поднимается, а туловище опускается на воду. Время от времени селезень останавливается против выбранной им самки и заворачивает голову на спину за слегка приподнятое крыло, зеркало которого при этом бывает полностью расправлено. Вслед за тем резким и отрывистым движением он проводит ноготком клюва вдоль очина махового пера, чем издает довольно громкий, слышный на много-метров, дребезжащий звук. Движение это настолько коротко, что до сих пор неясно—второстепенными или первостепенными маховыми при этом пользуется селезень; сила звука говорит скорей о последнем.

Часто селезни на очень короткое время принимают весьма оригинальную позу. Они вскидывают голову и отводят ее назад. Одновременно вздергивается кверху зад, черное матовое оперение которого распушается и демонстрируется во всей красе. Хвост расправляется, а локти поднимаются вверх, отчего широко раскрывается зеркальце крыла и четко обрисовываются косицы надхвостья. Птица в этот момент кажется очень короткой и высокой. Фаза эта длится только доли секунды, вслед за чем корпус принимает нормальное положение и голова у парного самца поворачивается в сторону самки. Затем он вытягивает шею и, распластавшись на поверхности воды, делает круги вокруг самки. Последняя часто плавает тем же манером. Перья на шее у них при этом взъерошены. Постепенно селезень переходит на обычное плавание, причем голова его бывает высоко поднята на взъерошенной шее, но повернута теперь к своей самке затылком. По сторонам головы перья плотно прижаты к коже и образуют на щеках яркие зеленые блики, зато по медиальной линии от лба до самого низа затылка они растопырены и образуют матово-черную продольную полосу, которая и демонстрируется селезнем при соответствующих поворотах шеи. Голова при этой своеобразной «прическе» принимает форму плоского диска.

Вслед за описанным иногда следует еще одно движение. Селезень с молниеносной быстротой опускает в воду клюв, а в следующий момент поднимает голову вверх, не только не выпрямляя груди, а наоборот, опуская ее еще глубже в воду. В тот момент, когда голова принимает наивысшее положение, а грудь уходит наиболее глубоко, т. е. при наибольшем растяжении и сжатии трахеи, издается свист. При резком подъеме головы часто над водой появляется небольшой фонтан брызг. Как и у всех настоящих речных уток, у обоих полов спариванию предшествует подергиванье головы снизу вверх, причем клюв при своем нижнем положении касается воды, все время оставаясь почти горизонтальным. В заключение самка вытягивает шею, распластываясь на воде, и самец топчет ее.

Весной парные селезни, обосновавшиеся на местах гнездовья, начинают настойчиво преследовать чужих самок. Однако последние всеми силами стараются избавиться от преследователей. Во время отсутствия своего селезня самки затаиваются от чужих, своего же узнают еще издалека по голосу и присоединяются к нему в воздухе. Причины этого преследования еще до сих пор не совсем ясны, но во всяком случае не имеют ничего общего с настоящей полигамией, так как отношение селезней к своим и посторонним самкам совершенно различное. По наблюдениям Куражсковского, селезни с особенным азартом преследуют самок, сошедших с гнезда, слетаясь на особый крик, который утки издают, покидая гнездо. По некоторым наблюдениям, селезень участвует в выборе места для гнезда (Лоренц, 1935), а некоторые исследователи приписывают ему в этом отношении даже основную роль. В устройстве гнезда самец, как правило, никакого участия не принимает, но часто провожает самку до гнезда, когда она направляется для откладки очередного яйца. Покидая ее на это время н в течение первого периода насиживания селезень держится вблизи от гнезда, поджидая самку, слетающую к нему на время отдыха и кормежки. При приближении опасности он кружится над тем местом, где расположено гнездо, и особым тревожным криком предупреждает подругу.

Однако вскоре у селезней начинается линька, и в большинстве случаев они покидают гнездовую территорию. Исходя из наблюдений за утками в парках Германии, Хейнрот (1928) считает, что пары у крякв разлучаются только на тот период, пока самец линяет, а самка занята воспитанием птенцов. Осенью же и селезни и утки появляются в одних и тех же местах, и пары соединяются вновь, отчего одни и те же пары могут сохраняться несколько лет. На территории Союза селезни совершают огромные перелеты на линьку и вслед за тем на зимовку, где только они и могут встретиться с самками. Однако, зная исключительно четкую привязанность уток к местам их гнездовья, зимовки и линьки (Исаков, 1949), не исключена возможность что это нередко происходит и в наших условиях.

Помимо постоянства пар, кряквы, по-видимому, и физиологически не способны к полигамии. В тех случаях, когда при содержании на прудах селезней бывает меньше, чем уток, последние начинают откладывать жировые яйца. Так, 14 уток, живших на прудах Ростовского зоопарка при 8 селезнях, отложили 140 яиц, но 42% из них были неоплодотворенными. Иными словами, 8 селезней смогли обслужить только 8 самок (Денисов, 1933).

Гнездование

Гнезда кряквы устраивают в самых разнообразных местах, но, как правило, поблизости от воды. Однако нередко гнезда строятся около временных лесных луж или у границы весенних разливов, отчего после спада воды и усыхания водоемов оказываются от них на значительном расстоянии. К гнездованью кряквы приступают рано, когда большая часть речных пойм находится еще под водой, а степные озера и пруды переполнены талой водой и выходят из берегов. Поэтому основная масса их гнезд размещается на периферии поймы, на коренных берегах или же на наиболее высоких гривах.

Как правило, гнезда строятся укрыто под деревьями, кустами, буреломом, валежником или в куртинах высокой травы. У северной границы распространения, в лесотундре (Салехард), гнезда помещаются под отдельно стоящими низкорослыми елями или корявыми лиственницами с низко спускающимися ветвями, среди моховых кочкарников, иногда довольно далеко от воды. В север но-таежной зоне кряква поселяется в долинах крупных рек, редко на глухих ручьях и совсем отсутствует на водоразделах. Гнезда ее помещаются чаще всего на высоких лесистых гривах или в тайге на коренных берегах. Они устраиваются у стволов деревьев, под буреломом и валежником. Примерно в тех же условиях гнездится кряква в средней лесной полосе и в лесостепи, но гнезда ее располагаются там чаще всего под кустами или под низкими кронами молоденьких елочек. Однако столь же часто кряква гнездится в куртинах высоких бурьянов, или в зарослях вейника на суходолах, или на больших осоковых кочках среди кочкарного болота. В поймах, длительно заливаемых полыми водами, кряквы часто, а иногда и почти исключительно (дельта Волги), гнездятся на деревьях в старых гнездах ворон, цапель и других крупных птиц. То же самое наблюдается в затопленных лесах водохранилищ. Гнездятся кряквы и в дуплах с открытыми широкими входами. Чаще всего это бывают дупла в сломанных стволах или же прикорневые дупла. В условиях Рыбинского водохранилища они занимают повешенные над водой или установленные на открытых островах гнездовые ящики соответствующего размера, а на Московском море охотно заселяют старые охотничьи «скрадки» и шалаши.

Гнезда представляют собой постройку различного размера. В сухих местах это довольно глубокие и ровные ямки, лишь слегка выстланные мягкой и сухой травой. Ямку птица углубляет клювом, вырывая корни растений и разрыхляя этим почву, и выравнивает ее грудью, долго крутясь на одном месте. Материал для выстилки далеко не носят, а берут по большей части тот, который можно достать клювом не сходя с гнезда. Такая гнездовая ямка строится за один день, а если первое выбранное место оказывается неудобным, то в тот же день утка роет одну или несколько новых ямок.

В сырых местах кряква натаскивает большую кучу строительного материала (бурьяна, травы, тростника и др.) я уже в ней устраивает гнездовую ямку. В скворечниках с опилками на дне бывает только ямка, совсем без гнездового материала. Обычные размеры гнезд таковы: средняя ширина лотка 16 см (15—20 см) и глубина в зависимости от места от 4 до 13 см. Обычный диаметр самого гнезда 27—28 см (20—29 см) и высота бортов над землей от 4 до 14,5 см. Первые яйца откладываются в еще не совсем достроенное гнездо, и по мере увеличения кладки выстилка гнезда улучшается. Когда откладка уже близится к концу, в гнезде появляется первый пух, который к этому времени начинает выпадать с груди у птицы (особый гнездовой пух, темной окраски). Количество пуха возрастает непрерывно в течение почти всего периода насиживания. Пух утка укладывает кольцом по периферии гнездового лотка, отчего вокруг последнего образуются довольно высокие бортики, прикрывающие с боков насиживающую птицу. Уходя с гнезда, самка тщательно закрывает яйца пухом, что способствует сохранению ими тепла за время отсутствия наседки и делает гнездо мало заметным.

Откладка яиц у крякв начинается очень рано: на Нижней Сыр-Дарье с начала апреля, в Приморье в первой половине апреля, и продолжается до второй декады мая, а первые птенцы появляются в конце мая (Воробьев). У Киева и в среднем течении Хопра откладка происходит в мае, в Чкалов-скойобл. и Барабинской степи она начинается в середине апреля, под Москвой и Казанью в последней декаде апреля, на р. Молоте в первых числах мая (11 мая 1940 г. первая полная кладка), под Тобольском полные кладки в среднем за много лет появляются 7 мая (птенцы обычно с 1 июня), в Архангельской обл. около 11 мая самки уже сидят на яйцах (Паровщиков). Примерно в то же время это происходит и в верхнем течении Печоры (устье Ылыча), так как первые выводки появляются там в разные годы от9 июня до 5 июля. Наконец, на Камчатке находка гнезда кряквы с яйцами зарегистрирована 14 мая (Аверин, 1948). Обращает на себя внимание то обстоятельство, что сроки начала откладки яиц у кряквы на севере и на юге ее ареала различаются значительно меньше, чем сроки прилета ее в тех же районах. Так, например, если кряквы под Архангельском и у Тобольска появляются в среднем на 30—40 дней позже, чем на юге Советского Приморья, то соответствующая разница в сроках начала откладки яиц составляет всего 10— 12 дней. Причина этого заключается, по-видимому, в том, что на севере кряквы приступают к размножению сразу же по прилете, а на юге лишь через некоторый срок после появления (Ларионов, 1951). Обычное число яиц в кладке от 8 до 11. Установить его можно, лишь выяснив наиболее часто повторяющееся количество яиц в результате просмотра большого числа полных кладок. Ни в коем случае не следует определять размер кладки, как среднее арифметическое из ряда наблюдений, так как у кряквы, как и у многих уток, часто наблюдается потеря кладок, которая влечет за собой дополнительные уменьшенные кладки или же откладку яиц в чужие гнезда. Средний размер кладки различен в разных географических пунктах, а возможно, что непостоянен и по годам. На юге число яиц как будто несколько больше. В Архангельской обл., под Салехардом и Ханты-Мансийском кладки содержат обычно по 7—8 яиц, на Рыбинском водохранилище 8 (6—9), но на р. Мологе в 1940 г. в средней кладке насчитывалось 11 (8—12) яиц, в Тульской обл. 8 (Куражсковский). В Ульяновской обл. обычное число яиц в гнездах 10—12, в среднем течении ХопраП (7—16), Барабинской степи 9 (8—11), гнездо на озере Кургальджин имело 8 яиц, в Наурзумском заповеднике {Кустанайская обл.) 11 и на Нижней Сыр-Дарье также 11. В Советском Приморье средний размер кладки 10—11 (7—12) яиц. В Германии от 8 до 14, обычно 9—13 яиц.

Яйца кряквы откладывают ежедневно по одному, и при этом обычно вечером. С каждым яйцом утка задерживается на гнезде все дольше и дольше, с откладкой последнего яйца начинается настоящее насиживание. В результате первые яйца ко времени окончания кладки имеют уже хорошо различимый зародышевый диск. Насиживает кряква 26 дней, причем все птенцы выводятся почти одновременно на протяжении не более 10, редко 14 часов. Таким образом, яйца, отложенные последними, проходят цикл своего развития за несколько более короткий срок, чем предыдущие. Возможно, это обязано тому, что, будучи уже оплодотворенными, они несколько более долгий срок остаются в организме самки. В первом периоде насиживания кряква сходит с гнезда для кормежки и отдыха утром и вечером, но к концу насиживания сидит уже очень плотно, неохотно покидая гнездо даже в случае грозящей опасности. По некоторым наблюдениям (Мантейфель), у насиживающей самки кряквы прекращается выделение секрета копчиковой железы. Это имеет большое значение для сохранности кладки, так как от постоянного соприкосновения с обильно смазанным жиром пером могут закупориваться поры скорлупы и затруднится газообмен яйца. К тому же секрет железы, имеющий сильный запах, привлекал бы к гнезду наземных хищников.

Яйца крякв имеют обычную яйцеобразную форму и одноцветно белую, слегка зеленоватую, скорлупу. Зеленовато-оливковый оттенок за время насиживания обычно исчезает. Яйца из одной кладки имеют сходные размеры, но разные кладки нередко сильно отличаются одна от другой как по величине, так и по форме яиц. Размеры яиц 49,5—66,8x37—46, среднее 53,5x39 мм. Наиболее обычный вес ненасиженных яиц около 46 г (40—52 г). Хейнрот (1928) средним весом считает 50—55 г, но, возможно, это обязано тому, что он работал с утками в условиях зоопарка.

Вес только что выведшихся птенцов в среднем 28—28,6 г (от 25 до 31 г) в Салехарде и Ханты-Мансийске (Исаков), 31—38 г—в Германии (Хейнрот, 1928). На обсыхание выведшегося птенца уходит два-три часа, но гнездо выводок покидает обычно часов через 12—16 после вылупления первого птенца. К,этому времени молодые уже способны быстро передвигаться посуше, плавать и нырять. Ныряют птенцы хорошо и постоянно пользуются этим приемом, спасаясь от преследования, что взрослая птица делает только будучи раненой. Из высокорасположенных гнезд птенцы самостоятельно спрыгивают вниз. При этом самка находится на воде или на земле под гнездом и беспрестанно кричит, призывая к себе молодых. Благодаря очень малому весу птенцов прыжок с высоты нескольких метров проходит для них благополучно. Самка отводит птенцов в наиболее густо заросшую водяными и прибрежными растениями часть водоема, где выводок и держится довольно постоянно. Днем утята зачастую собираются под кустами на берегу, которые отстоят от воды иногда на расстоянии до 50 м, и молодые птенцы греются около самки под ее крыльями и распушенным оперением груди. Первое время они греются не реже чем раз в два часа. От соприкосновения с перьями самки они получают необходимую жировую смазку, спасающую их пуховой наряд от быстрого намокания при плавании. В первые же часы своей жизни только что обсохшие птенцы уже пытаются схватывать корм. Вначале они хватают только мелких насекомых и пауков, не обращая внимания на неподвижные предметы. При этом они склевывают корм преимущественно с растений или друг с друга и лишь позже начинают собирать его с земли и с воды. Первое время птенцы ведут совершенно дневной образ жизни, но несколько позднее они начинают кормиться и вечером. Целиком на вечерний режим кормежки птенцы переходят, когда у них развиваются роговые пластинки на клюве и они приобретают способность добывать себе корм процеживанием, в темноте. С первых же дней птенцы научаются узнавать друг друга и отгоняют присоединяющихся к ним птенцов из других выводков. Так же поступает и самка. Голос пуховых птенцов—высокий и звонкий писк, но уже в самом раннем возрасте бывает возможно определить пол птенца, так как самочки издают двухтактный свист, в то время как у самцов он ординарный. В возрасте около пяти недель самки начинают крякать. Примерно на 23-й день жизни у птенца начинают разворачиваться контурные перья его первого наряда, тогда же начинают расти и маховые перья. В 28 дней грудь и брюхо, особенно необходимые для предохранения птенца от намокания, уже бывают в пере, а еще через 10 дней неоперенными остаются только задняя сторона шеи, часть спины и бока тела, прикрытые крыльями. Примерно в 50-дневном возрасте птенцы начинают уже взлетать, а в 56 дней летают хорошо, хотя первостепенные маховые бывают к этому времени еще не совсем окрепшими. В возрасте 10 дней птенцы весят около 100 г, 20 дней—320 г, 30 дней—550—600 г и к 60 дням (ко времени взлета)—около 800—900 г.

Большое число яиц кряквы погибает в результате разорения гнезд четвероногими и пернатыми хищниками. Из первых наиболее существенный урон наносят лисицы и енотовидные собаки, а из вторых—вороны и камыше-вые луни. Устройство гнезд на островах и на деревьях обеспечивает их лучшую сохранность, но еще лучше сохраняются кладки в полудуплах и в специальных гнездовых ящиках. В поймах рек и по берегам водохранилищ гнезда часто гибнут от затопления их вешними водами, что в годы высоких паводков бывает иногда очень губительным для крякв. Столь же серьезным бедствием для них служат пожары и практиковавшиеся до недавнего времени весенние палы степных бурьянов и тростников, в результате которых погибает иногда огромное количество гнезд. Самки, потерявшие кладку еще до начала насиживания, обычно продолжают откладку яиц, снося их в одно из расположенных поблизости утиных гнезд, вне зависимости от того, какому виду оно принадлежит, или даже в гнезда других птиц, например фазана. Иногда же, особенно в случае потери только что начатой или, наоборот, уже законченной кладки, кряква строит новое гнездо и откладывает в него яйца, но, как правило, повторная кладка бывает меньше обычной. Частые случаи гибели гнезд и запоздалых повторных кладок обусловливают чрезвычайную растянутость сроков размножения у кряквы и разновозрастность птенцов, в результате которой повсюду к началу осенней охоты наряду со вполне взматерелыми птицами имеются нелетные и даже не совсем оперившиеся птенцы. Как говорилось выше, гнезда крякв, построенные у края весенних разливов или около временных луж, оказываются летом на большом расстоянии от воды, отчего птенцы должны совершать путешествие по суше иногда более чем за километр. При этом им приходится пересекать и совершенно открытые пространства и даже окраины населенных пунктов. Особенно далекие переходы выводки крякв совершают в засушливых степных областях. Эти переходы вызывают гибель значительного числа птенцов, которые становятся добычей хищных птиц, а местами даже собак и кошек. Постепенное сокращение среднего размера выводка крякв, по нашим наблюдениям в поймах рек Шексны и Мологи (в 1940 г.), таково: яйцекладке 11, птенцов в выводке пуховых 9, крупных в августе до начала охоты 5, в сентябре 4, в октябре ко времени объединения в стаи 3—4. По наблюдениям в подмосковных охотхозяйствах, средний размер выводка в июне 6, а в июле 5 утят.

Линька

Кряквам свойственны две линьки: полная послебрачная и неполная предбрачная. Полная смена оперения начинается у самцов с того момента, когда самки уже окончательно садятся на яйца, а у самок—когда их выводки поднимаются на крыло. Последовательность смены оперения в общих чертах такова. Первыми выпадают черные косицы—закрученные рулевые селезней. Затем начинается выпадение контурных перьев и появляются пеньки нового оперения на шее, груди, брюшке, голове и подхвостье. Потом линька захватывает верхнюю часть спины. Следующим этапом бывает дружное выпадение маховых перьев. К этому моменту брюхо имеет уже свежее оперение, в верхней части спины и на боках зимних перьев остается немного, появляются пеньки в нижней части спины и на подхвостье. К тому времени, когда подрастают пеньки новых маховых, выпадают верхние и нижние кроющие крыла. Когда новые кроющие крыла уже образуют зеркало, линька головы и нижней половины тела почти полностью заканчивается, но по всей спине продолжается еще энергичная смена перьев. Вслед за тем дорастают и разворачиваются маховые перья, в результате чего утка вновь получает способность к полету. Заканчивается линька дора-станием перьев спины и рулевых. Смена последних начинается на первых этапах линьки и растягивается на длительный срок. Общая продолжительность линьки около двух месяцев. Период, в течение которого птица теряет способность к полету в результате дружного выпадения маховых, длится у кряквы 20—25 дней, в то время как период роста и полного развертывания этих перьев занимает 30—35 дней. Первый этап линьки до появления пеньков маховых проходит медленнее, чем дальнейший подрост оперения.

Начиная с конца мая отбивающиеся от уток селезни соединяются в стайки и большей частью покидают места гнездованья, отлетая на линьку. Линять-на месте остается очень незначительная часть селезней, да к тому же и далеко не повсюду. Это наблюдается на Юго-Западной Украине (Киевщина, Пол-тавщина), где, хотя и в небольшом числе, но постоянно линные селезни попадаются на заросших мельничных прудах и в поймах рек с ольховыми топями и коблами (Гебель, Портенко). То же отмечается кое-где в болотистых поймах рек Европейской России и Белорусского Полесья. Однако отовсюду, в том числе и из перечисленных выше мест, основная масса селезней исчезает к моменту начала линьки и отлетает к местам массового скопления линных птиц. Районы эти, перечисленные выше, лежат обычно на путях миграции крякв к местам их зимовки.

Отлет селезней и дальнейшее продвижение их к районам линьки начинается в южных частях ареала раньше, чем в северных. Так, на Рыбинском водохранилище стайки селезней, пролетающих к месту линьки, наблюдаются в первых числах июня. На местах отдыха они оставляют много рыжих перьев с груди, косицы и разрисованные плечевые перья. На озерах Барабинской степи кряквы начинают линять (терять маховые) в середине июня, массовая линька наблюдается между 25 июня и 10 июля. С 15 июля первые птицы уже вновь поднимаются на крыло, а массовое окончание линьки приходится на срок с 20 июля по 5 августа (Янушевич, 1947). В Кустанайской обл. (Формозов, 1937) селезни уже 25 мая теряют косицы, 30 мая у них проходит интенсивная линька контурных перьев, а с 9 июня начинается выпадение маховых. Наконец, в дельте Волги по нашим наблюдениям первые стаи прилетных селезней появляются уже 18—21 мая, а в начале июня они сбиваются в большие табуны. В середине июня (16 июня) появляются первые нелетные птицы. Массовая линька маховых наступает около 6 июля (24 июня—18 июля). Первые птицы поднимаются на крыло около 22 июля, а в начале августа наблюдается массовый выход из линьки, хотя отдельные нелетные птицы встречаются и много позже (наиболее поздняя встреча 27 сентября 1938 г.). Срок наступления каждого из этих биологических этапов чрезвычайно растянут, что объясняется тем, что на линьку в дельте Волги собираются кряквы из весьма различных географических мест, от низовий Оби и Печоры до степей Зауралья и Западной Сибири.

Летние перелеты селезни совершают небольшими стайками по 10—15 птиц но по прибытии на место стайки вскоре объединяются. К концу мая стан селезней в дельте Волги состоят уже из многих десятков птиц, а к середине июня превращаются в многосотенные табуны. В первом периоде линьки, когда сменяется лишь контурное оперение, огромные стаи крякв проводят день на отмелях, а вечером они разбиваются на небольшие группы и разлетаются на кормежку, с которой возвращаются только утром. Корма в это время обильны, благодаря чему птицы быстро восстанавливают свой вес, снизившийся за брачный период, и накапливают отложения жира.

Выпадение маховых перьев происходит дружно. Часто бывает так, что у вспугнутой и взлетевшей утки после нескольких резких взмахов крыла перья из него высыпаются, и птица падает на воду. С того момента, когда селезни теряют способность к полету, они, как говорят, «залегают на линьку», а именно—уходят в хорошо укрытые места, в которых находят себе спасение от наземных и пернатых хищников. По водоемам линные птицы распределяются весьма неравномерно. Они образуют массовые скопления далеко не на всех озерах Барабинской степи, а из года в год на одних и тех же, так же как и в строго определенных ильменях и култуках Волжской дельты. Скопления линных птиц бывают иной раз настолько велики, что в расставленные сети удается загонять одновременно более 2000 уток. В дельте Волги кряквы скапливаются чаще всего в зарослях рогоза, растущего в култуках при глубине 15—40 см, а также в куртинах тростника, ежеголовки или в затопленных тальниках в устьях рек. На озерах Западной Сибири и Северного Казахстана убежищем для линяющих крякв служат трудно проходимые заросли тростников. Весь день линяющие птицы проводят под защитой зарослей, отдыхая на заломах тростника и рогоза. Вечером они выплывают кормиться на участки открытой воды с зарослями подводной растительности. Так как скопления птицы бывают зачастую очень велики, то корма на ближайшем расстоянии от мест дневки уток бывают ими в значительной мере уничтожены. Редеют заросли валлиснерии, полностью бывают вырыты все кусты стрелолиста, сострижены молодые листья частухи и других растений со свежей зеленью. Утки начинают испытывать недостаток в полноценных кормах, потребность в которых особенно велика от того, что разреженное линькой оперение служит плохой термоизоляцией и потеря тепла организмом возрастает. В результате этого утки за время второго периода линьки снижают свой вес и иногда значительно (на 10% и более).

Холостые самки начинают линять почти одновременно с селезнями, а затем к ним присоединяется некоторое количество уток, потерявших кладки или выводки. В результате этого в районах линьки первое время скапливаются только селезни, но потом постепенно увеличивается количество самок, которые к концу периода линьки уже составляют значительный процент. Самки, находящиеся при выводках, линяют на месте и линька их начинается позже. Контурное перо у них начинает выпадать только тогда, когда молодые достигают уже размера 1/3 взрослой птицы, Так, на Наурзумских озерах пеньки на брюхе у уток при выводках обнаружены 23 июня. В данном случае мы не имеем в виду гнездовой пух, который выпадает у несущихся самок в период откладки ими яиц. Оперение, которое кряквы надевают в результате летней линьки, они носят очень недолго—не более двух недель. Следующая, неполная, линька начинается у селезней уже в августе или даже в конце июля. В октябре большая часть селезней уже надевает новое брачное оперение. По некоторым наблюдениям (Тугаринов, 1941), птицы, населяющие северные части ареала, заканчивают осеннюю линьку раньше, чем кряквы, живущие на юге. Однако делать этот вывод пока преждевременно, так как селезни из северных популяций откочевывают к югу еще летом, отчего судить о происхождении селезней, добытых в осеннее время на юге страны, очень трудно. Последовательность смены оперения довольно сильно варьирует у отдельных особей, но в общих чертах она такова. Линька начинается с брюха, откуда она распространяется в одну сторону на грудь и бока, а в другую на подхвостье. Вслед за тем линяет шея и надхвостье, появляются пеньки на голове, ногах и в нижней части спины. Последними линяют передняя часть спины и плечевые партии перьев. Четкой приуроченности смены рулей к определенным этапам линьки нет. Крылья осенью не линяют совсем. Взрослые самки начинают линять позже, чем селезни, обычно не раньше начала сентября. К ноябрю у них заканчивается смена контурного оперения и рулевых, но гнездовой пух, значительно более темный, чем обычный, отрастает только в марте-апреле, и, наконец, в апреле-мае дорастают плечевые перья. Точно так же линяют и молодые птицы вывода данного года, меняющие свое ювенальное перо на оперение взрослой птицы. Только сроки начала и окончания линьки у них несколько запаздывают по сравнению со взрослыми особями того же пола. Эту линьку молодые селезни крякв в южных частях ареала заканчивают большей частью еще до отлета, а в более северных—на пути к зимовкам. Смена оперения у самок, как говорилось выше, затягивается до зимы и после некоторого перерыва продолжается ранней весной.

Питание

Питание крякв состоит в равной мере как из растительных, так и из животных кормов. Пищу свою они добывают чаще всего на мелководьях с глубиной до 30—35 см, где могут склевывать ее со дна, переворачиваясь при этом вертикально вниз головой, но не ныряя. Особенно охотно кряквы посещают для кормежки места, богатые водной растительностью, а в некоторых случаях выбираются и на сушу. Ранней весной, когда лед еще не сошел, кряквы держатся на полыньях в устьях мелких речек, и пищу их в это время составляют перезимовавшие зеленые части водяных растений: элодеи, рясок, роголистника и осок. На озерах Барабинской степи почти единственным кормом их первое время по прилете служат семена и всходы Atriplex pedunculala, Salicornia, Suedaa corniculata, которые они собирают на разливах и лужах, наполненных талой водой. Быстрый весенний подъем воды затрудняет кормежку растениями, но зато обильные корма кряквы находят у уреза воды, где широкой полосой скапливается смытый с затопленной территории мусор: семена различных растений, насекомые, их коконы и моллюски. Полузатопленные пойменные гривы в средней полосе зачастую бывают заняты полями яровых. На них кряквы собирают опавшие зерна хлебных злаков, чаще всего овса, которые и составляют местами существенную часть их кормового рациона.

С первыми же теплыми днями, когда пробуждается животная жизнь на мелководьях разливов и во временных лужах, животные корма начинают преобладать в питании кряквы (от 60 до 97% по объему). Сперва птицы кормятся листоногиии рачками (жаброноги и щитни) и водяными жуками, добывая их на временных лужах вне поймы, а затем перемешаются на луговые разливы, где основу их рациона составляют личинки стрекоз, комаров-толкунов (хирономид), жуки и моллюски, а на лесистых озерах личинки ручейников. В Барабинской степи животные корма встречаются в 65,6% желудков, причем первое место среди них принадлежит насекомым, а из них личинкам хирономид. На втором месте стоят легочные моллюски, затем ручейники и жуки. Из последних особую роль играют радужницы {Donacia), которых кряквы поедают как во взрослой стадии, так и, особенно, в стадии личинок (Федюшин, 1939). Очень важно значение радужниц в питании кряквы и в других местах: в пойме р. Мологи и особенно в дельте Волги. Такой разнообразный состав питания сохраняется у крякв в течение почти всего теплого времени. В средней полосе ведущими кормами служат личинки стрекоз, моллюски и разные группы жуков, на Рыбинском водохранилище и Барабинских озерах личинки хирономид, а в дельте Волги личинки радужниц, которых утки добывают из пазух листьев водяных растений. В озерных районах Северного Казахстана кряквы часто летом появляются в степи, где охотятся за многочисленными в это время прямокрылыми (Формозов, 1937). Однако немалую роль в летнем питании кряквы, особенно на юге, играют зеленые части растений: верхушки роголистника, ряска (преимущественно малая), листья частухи, сусака, рдестов и многих других. Селезни в тот период линьки, когда они не способны к полету и ведут скученный образ жизни, кормятся почти исключительно растительной пищей: в дельте Волги побегами резухи, листьями валлиснерни и рдестов, а также семенами этих растений; в Барабинской степи преимущественно рдестами, местами и молодыми всходами тростника.

Пища пуховых птенцов на 83,4% состоит из животных кормов. Чаще всего они склевывают корм с растений, возвышающихся над водой, и реже с поверхности воды. В силу этого 35 % (по объему) составляют личинки стрекоз, взлезающие перед вылетом на стебли растений, 8% легочные моллюски и 15% планктонные рачки. В конце июля и в августе в средней полосе, а на юге в сентябре растительные корма начинают преобладать над животными. Большое значение приобретают формирующиеся к этому времени зимующие части растений: луковички стрелолиста, клубеньки гребенчатого рдеста и сочные почки лягушатника, а местами и пузырчатки. Они составляют зачастую более 40% всего рациона. Тогда же созревают семена у рдестов, камышей и осок, которые охотно и в большом количестве поедаются кряквами. В некоторых местах они составляют осенью до 45% содержимого желудков. Повсюду с началом созревания хлебов кряквы начинают регулярно летать для кормежки на хлебные поля. Вылетая с вечера, они зачастую кормятся целую ночь, возвращаясь на озера только к утру. Так посещают они поля пшеницы, ржи, овса и проса, а на юге Приморья также посевы риса. Особенное предпочтение они отдают, кажется, двум последним культурам и нередко наносят им существенный ущерб на участках, расположенных поблизости от водоемов. Иногда кряквы поедают мелких позвоночных животных, рыбью молодь и мелких лягушек. Это, например, довольно регулярно имеет место осенью во время пролета крякв через дельту Волги, а также на азербайджанских зимовках, но корма эти для них не характерны и должны рассматриваться как случайные.

Зимой в питании кряквы резко сокращается количество животных кормов. В первой половине зимы на озерах Юго-Восточного Закавказья эти утки кормятся преимущественно побегами водяных растений роголистника и урути, а также семенами, среди которых большое значение имеют опавшие семена риса (Верещагин, 1950). В результате зимнего недостатка растительности и выедания ее утками на местах их массовых зимних скоплений во второй половине зимы зеленые части растений в утиных желудках встречаются редко. Основу питания (около 70% по весу) в это трудное для крякв время составляют семена. На разливах в степи это преимущественно семена и всходы различных солянок, а на озерах и приморских лиманах—семена куриного проса, руппии, роголистника, гречишек, камышей и ежеголовок (последние, однако, служат скорее в качестве жерновов при перетирании пищи, чем самой пищей). Хозяйственное значение кряквы велико. На большей части своего ареала она служит одним из основных объектов спортивной, а местами и промысловой охоты. Последнее относится к области озерной лесостепи, дельтам южных рек и районам зимовок. Так, на верхней Печоре кряква составляет всего 5,3% от общей добычи водоплавающих птиц, а на зимовках в долине Куры от24,4 до 61,5% (Верещагин, 1950). Заготовки дичи в Ленкоранском районе дают около 10 000 крякв за сезон, а в Западной Сибири—около 33 600, что составляет в первом месте около 37,2% от числа всех заготовленных уток, во втором 21,6%, а в дельте Волги в разные годы от 11,5 до 32,6%. Более чем из 4000 уток, добытых в низовьях Днепра за 13 лет. спортивной охоты, кряквы составляют 10,1% (Пачосский, 1911). Чистый вес мясной тушки кряквы составляет 69% от живого веса у селезня и 65% у утки, что составляет для периода промысла 835 и 730 г.

О вреде, причиняемом кряквами в некоторых местах хлебным полям, упоминалось выше. Наряду с этим они приносят пользу посевам уничтожением вредителей из числа прямокрылых и массовым поеданием семян вредных сорняков риса. Дикая кряква—родоначальник разнообразных пород уток. Очень легко она поддается одомашнению и в настоящее время. Нередки случаи, когда дикие селезни живут в паре с домашними подсадными утками. В Дарвинском заповеднике на Рыбинском водохранилище два диких селезня за один сезон настолько привыкли к людям, что не только подпускали человека на близкое расстояние, но и сами подплывали на зов для получения корма (Куражсковский). Кряква охотно заселяет гнездовые ящики и во многих населенных пунктах становится полудомашней птицей (пруды заповедники Аскания-Нова, пруды Московского зоопарка).

Полевые признаки

Крупная утка. У летящей птицы четко выделяются белые полоски на крыле, окаймляющие зеркало. На полете резко выделяется белый подбой крыльев. Самка как сверху, так и снизу однотонно темная. У селезня темные голова, грудь и зад. У плывущего селезня выделяются темно-зеленая голова и белый ошейник, а у самки оранжевый клюв и беловатый хвост. Полет очень шумный. Взмахи крыльев сопровождаются частыми звонкими звуками «вить-вить-вить-витъ», по которым крякву можно отличить даже не видя летящей птицы. Обычный голос— тихое, слегка картавое крякание. При испуге оно более протяжно, а перед взлетом тихое и торопливое. Осенний и зимний голос утки, подзывающей самца,—громкое «куак-куак-куак-куак-куак». Во время ухаживания за самками селезни издают высокий, но хриплый свист с помощью костного барабана, который находится у них в нижней части трахеи (см. выше).

Описание

Размеры и строение

Клюв плоский, широкий с хорошо развитыми гребнями роговых пластинок по краям. Одна или две пары средних рулевых, так называемые косицы, имеют тонкие и мягкие стволы и загнуты вверх, образуя полукольцо. Рулевых обыкновенно 9 пар. Длина самцов 575—630, самок 490—575 мм. Размах крыльев самцов 925—1040 мм. Крыло самцов 265—295, самок 235—275 мм, цевка самцов 38— 50, санок 36—45 мм, клюв самцов 50—58, самок 18—52 мм.

Рост кряквы продолжается, по всей вероятности, не один год, возрастные же отличия у птиц старше одного года выражены слабо. Имеются, по-видимому, и географические различия в размерах. Все это делает средние показатели мало достоверными.

Вес кряквы сильно изменяется по сезонам. Охарактеризовать его можно следующими весит в среднем 1150 г (1000—1410 г), а утка 1140 г (980—1242 г). За период размножения кряквы заметно теряют в весе, особенно самки, общий вес яиц, снесенных ими, составляет К началу линьки вес несколько возрастает, но в разгаре ее (конец июля—начало августа) опять снижается в среднем до 1150г(1115—1450г) у селезней и 1020г(951 —1300 г)у уток. По окончании линьки вес неуклонно возрастает и становится наивысшим в конце октября— ноябре у селезней в среднем 1330г (1000—1700г), а у уток 1240 г(1000—14О0г). Зимой кряквы, остающиеся на южнокаспийских зимовках, заметно падают в весе. Средний вес селезней в декабре около 1150 г, в январе он падает до 950 г, а в феврале еще ниже; взрослые утки соответственно весят в декабре 980 г, в январе 840 г и в феврале 805 г. В октябре молодые птицы вывода данного года достигают веса взрослых. Сравнение среднего веса крякв, добытых в дельте Волги и на Рыбинском водохранилище, показывает, что в одни и те же месяцы как самцы, так и самки, как взрослые птицы, так и сеголетки в первом пункте весят всегда больше, чем во втором. Весной эта разница равна 60 а, а с июня до октября составляет 150—240 г.

Окраска

Пуховой птенец. На спинной стороне темно-оливкового цвета с двумя парами желтовато-белых пятен на спине сзади крыла и с обеих сторон поясницы. Окраска брюшной стороны серо-желтая, переходит с возрастом в желто-палевую, щеки более рыжего цвета. От верхней части клюва через глаз до затылка проходит темная узкая полоска, в области уха темное пятно. Лапы оливково-серые, такого же цвета и клюв с розоватым ноготком. Радужина темно-бурая. Молодые в первом пере. Очень схожи со взрослой самкой, но наствольные пятна их перьев менее четки и образуют вдоль тела продольные полосы, в то время как у старых птиц эти пятна более ограничены и округлы. Самцы отличаются, кроме того, наличием струйчатого рисунка на некоторых кроющих второстепенных маховых в области локтевого сгиба, в то время как у самок он заменен неправильными или поперечными буроватыми пятнами или полосками. Ноги грязно-телесного цвета или желто-оранжевые с черноватыми перепонками. У взрослой самки верх головы и затылок черноватые с узкими светлыми пестринами, остальной верх, кроме крыльев, черно-бурый, причем каждое перо имеет ржаво-бурую кайму и параллельные ей полосы, при выцветании светлеющие. Над глазом проходит более светлая полоса, а через глаз темно-бурая. Брюшная сторона однообразно серовато-бура я с неясными продольными темно-бурыми полосами или пятнышками. Горло и шея спереди охристо-соловые без пятен. Рулевые беловатые с настольными пятнами и крупными косыми бурыми полосами. Крылья сверху серо-бурые с блестящим фиолетовым зеркалом, образованным наружными опахалами второстепенных маховых. Спереди и сзади оно окаймлено черными и белыми полосами за счет черной предвершинной к белой вершинной полосок тех же перьев к обратного расположения их у больших кроющих крыла. Внутренние второстепенные с буро-коричневыми наружными опахалами, третьестепенные и большие маховые серо-бурые. Клюв оливковый, по бокам более желтый. На нем всегда можно заметить несколько мелких черных пятнышек, в размещении которых нет никакой закономерности. Эти пятнышки служат наиболее легким н достоверным признаком для различения пола у птиц в летнем наряде и в периоде линьки. Ноги грязно-оранжевые, радужина бурая. Селезень в летнем пере. Схож по оперению с самкой, но отличается окраской рулевых—светло-серых с широкими белыми каймами, иногда с небольшим числом буроватых пятен. Обычно также зоб его более темен с коричневым налетом.

Взрослый селезень и брачном наряде. Голова и шея блестящие темно-зеленые. На шее они окаймляются белым ошейником, не смыкающимся сзади. Зоб и передняя часть груди темно-коричневые. Остальная брюшная сторона серовато-белая с мелкими поперечными струйчатыми полосками. Передняя часть спины, лопатки и задняя сторона шеи буровато-серые с мелкими еще более светлыни струйчатыми полосками. Задняя часть спины черно-бурая, переходящая в сине-черное надхвостье, которое соединяется с бархатно-черным подхвостьем. Одна или две пары средних рулевых имеют мягкие стержни и загнуты кверху в полукольцо (косицы). Остальные рулевые светло-серые с широкими каймами наружных опахал. Плечевые беловатые со струйчатыми полосками. Крыло с фиолетовым зеркалом, окаймленным спереди и сзади внутренней черной и наружной белой полосами, как это описано у самки. Размер зеркальца, невидимому, увеличивается с возрастом как в длину, так к в ширину. Клюв обычно зеленовато-оливковый, с возрастом становится более желтым и приобретает даже оранжевый тон. Радужина бурая. Ноги у вполне взрослого селезня кораллово-красные, у селезня, по первому году живущего в паре самкой, киноварно-красные, у первогодков, не имеющих пары, они оранжево-красные с темными (почти черными) перепонками. Другим отличием первогодков служит черная окраска кожи между дужками нижней челюсти.

Литература

• «Птицы Советского Союза, т.4» (под ред. Г.П. Дементьева и Н.А. Гладкова)