Предлагаемая работа есть результат сборов, которые сделаны мною в 1907 году, в мае, июне и июле, в Красной Поляне (г. Романовск) Черноморской губернии и её окрестностях.
Красная Поляна отстоит от Адлера (на Чёрном море) в 48 верстах и находится у подножия центрального Кавказского хребта, достигающего здесь 9–10 000 футов, но не несущего особенно много снега и льда. Долина реки Мзымты, на которой расположена Красная Поляна, сильно расширяющаяся в этом месте, представляет ровную поверхность, поднятую над уровнем моря на 1750 футов. Со всех сторон она окружена барьером гор, который в одном месте на северо-востоке прорывает Мзымта своим узким ущельем, где и вьётся шоссе на Адлер.
Со всех сторон, с окружающих склонов надвинулись на Красную Поляну бесконечные леса, которым, кажется, конца и края нет; только на главном хребте кое-где лысеют вершины, покрытые альпийскими лугами, или сверкают остроконечные пики, лишённые совершенно растительного покрова.
Красная Поляна потеряла уже столь характерное для Колхидской провинции дерево, как самшит; оно осталось ниже, всё обросшее серо-зелёным моховым причудливым кружевом Neckera. Именно эта группа придаёт столь своеобразный колорит всему пейзажу «третичного» леса, с его каким-то особенным «третичным» запахом и насыщенной влагой атмосферой.
Орешник (Corylus avellana L.), липа (Tilia caucasica Rupr.), каштан (Castanea vulgaris Lam.), осина (Populus tremula L.), рябина, клён, граб — вот состав смешанного леса, к которому в чрезвычайной массе примешаны черешня (Prunus avium L.), орех (Juglans regia L.), груша (Pyrus communis L.) и алыча (Prunus divaricata Ledeb.) — остатки садов знаменитого когда-то своими фруктами аула Кбааде.
Волшебное зрелище представляет поляна во время цветения черешни: зелень прочих деревьев ещё только распускается, и всё пространство, следуя извилинам Мзымты, залито белым ковром распустившихся деревьев.
Таков лес, раскинувшийся по плоскости долины реки Мзымты, лес во многих местах молодой, выросший на развалинах Кбааде. По склонам гор он идёт на очень незначительную высоту, сменяясь буком, причём доминирующую породу составляет каштан (Castanea vulgaris Lam.).
Дуб (Quercus sessiliflora) совершенно отсутствует, за исключением ограниченной площади на равнине Красной Поляны по дороге в селение Эстонское (по долине реки Мзымты вверх, в 4 верстах от Красной Поляны). Среди растительности на полянах, встречающихся здесь, доминирует Sambucus nigra L., зонтичные растения, которые дают приют массам бабочек: Cyaniris argiolus L., Polygonia c-album L., Argynnis paphia L., Thecla w-album Knoch., Syntomis phegea L.
По лесным дорогам летают: Pieris manni Meyer., Limenitis camilla Schiff., Pyrameis atalanta L., Vanessa l-album Esp., Argynnis daphne Schiff., Erebia aethiops Esp.; но только в тех участках, где попадается дуб, можно надеяться поймать Catocala sponsa L., Zephyrus quercus L. и Apatura ilia ab. clytie Schiff.
Широкий пояс леса замкнул Красную Поляну со всех сторон и всё время ведёт отчаянную борьбу с пришельцем-человеком. Чуть только тот ослабит внимание, как молодая поросль появляется на его жалких культурных полях или на ценных, чуть не на вес золота, сенокосах. Полное отсутствие более или менее открытых мест и незначительное количество пространств сколько-нибудь открытых определяют собой резко выраженный характер фауны, связанной с лесной формацией, главным образом леса строевого.
Появление в этой замкнутой лесной колонии видов, связанных, во-первых, с безлесным пространством, во-вторых — с редколесьем, в широких размерах здесь пока мало имеет место. Вследствие тех этапов опустошения лесов по дороге из Адлера в Красную Поляну, которые связаны с постройкой шоссе, создаются благоприятные условия для колонизации. Вопрос о широком распространении колонистов лишь в том, как быстро будет идти обезлесение Красной Поляны.
Papilio podalirius L., Melanargia galathea L., Lycaena corydon Poda, Heteropterus morpheus Pall. — виды, которые первыми начали колонизацию. Широко распространённые немного ниже, они здесь встречаются как редкость, держатся лишь по полянам вдоль шоссе, так как для более широкого их распространения недостаёт более обширного развития полян.
Сенокосы, то есть вчерне поляны, рассеянные среди мелких лесков фруктовых деревьев и старого леса, мы здесь находим в нескольких (трёх) местах. Под горой Ачишхо долина речки Бешенки (приток Мзымты) представляет собой довольно широкое ущелье — «щель», по-местному, в некоторых местах крайне заболоченное и покрытое высокой пышной травой.
Здесь любимое место Phassus schamyl, Vanessa io L., Pieris napi L. и ab. bryoniae O.; P. daplidice L. (только здесь найденная) летает здесь в изобилии, но особенно многочисленна здесь Parnassius mnemosyne, которая в конце мая прямо-таки наполняет воздух.
Вырубки под горой Айбгой — второе место с травянистой растительностью; здесь же находятся кукурузные поля краснополянцев. Характер этой местности несколько иной, чем поляны под горой Ачишхо: это широко открытое, не замкнутое место, отчасти ровное, отчасти по склону горы Айбги, сухое и во многих местах поросшее совсем молодым лесом.
Schamyl’ей здесь почти нет, открытых мест он не любит; зато здесь чаще L. argyades Pall., L. bellargus Rott., Argynnis dia L. Здесь поймана одна M. galathea L. (на поляне, от шоссе отделённой рекой Мзымтой). Parnassius mnemosyne L. здесь не попадалась.
Кукурузные поля тщательно выпалываются; на них попадаются формы, встречающиеся в соседних местах. В этом, 1907 году, кукурузные поля начисто были съедены гусеницей Agr. segetum.
И, наконец, последнее свободное от лесов место — это сенокосы по Мзымте, «Эстонские луга». Они расположены на ровном месте, влажны и совершенно свободны от всякой древесной растительности.
Здесь многочисленны: C. pamphilus L., Lycaena argiades Pall., L. icarus Rott., Hesperia malvae L. Здесь на каком-то молочае взяты Deilephila var. livornica Esp. и пойманы над Saponaria D. vespertilio Esp. Взяты гусеницы Cucullia и особенно многочисленны Zygaena.
Безлесное пространство равнины Красной Поляны, не занятое постройками, почти не имеющее следов растительности, которая при своём появлении уничтожается скотом, довольно велико. На жёлтом фоне этой гладкой поверхности ярко зеленеют во многих местах густые заросли папоротника-орляка, который осенью, краснея, придаёт замечательный вид этой местности — отсюда и происходит название Красная Поляна.
Вполне прижились Colias или перелетают совершенно облетавшие Pyrameis cardui; очень редко возле ручья можно увидеть Vanessa io — вот все те немногие формы, которые оживляют эту выжженную равнину.
Полоса лиственного смешанного леса сменяется по общему правилу чистым буковым лесом, дающим здесь необычайную картину могущественного роста. Но он мёртв, и его тишина не успокаивает, а подавляет. Мрачно высятся великаны-колонны с причудливыми иероглифами по коре, не пропуская через свою листву лучей солнца, и царит здесь вечный полумрак; если же где удастся пробиться лучу, то на ковре сухой листвы, где так мягко ступает нога, чередование света и тени образует причудливый рисунок.
Только огромные серые камни, поросшие мхами и папоротниками, да мёртвые великаны-буки разнообразят путь. Взлетит изредка Ortholitha plumbaria F., и долго-долго идёшь, не встречая живого существа; только возле скал быстро мечутся в разные стороны Larentia corydalaria, удивительно подходя своей окраской к пёстрому фону облепляющих эти скалы лишайников.
Ночью жизни здесь гораздо больше: летят на свет в довольно большом количестве Phlogophora scita, Plusia illustris и часто сгорают в костре Geometra papilionaria L.
В эту пору буковый лес оживает, весь он наполняется шумом шуршания сухих листьев, который производят тысячи Plectes (Coleoptera, Carabidae), вышедших на ночную добычу.
Буковый лес сменяется пихтой Abies Nordmanniana; стоя внизу, вы ясно различаете более тёмную окраску пихтового леса. Бросается также в глаза то, что здесь деревья реже и не представляют сплошного зелёного покрова.
Особенно резко и демонстративно смена растительных полос выступает на горе Аибге: эта гора поднимается очень круто, а потому всё кажется чрезвычайно близко, и вы видите все пояса, от альпийского луга до смешанного леса. Гора Ачишхо представляет исключение: здесь пихты вовсе нет, и буковые леса прорываются или полянами, заросшими папоротниками и зонтичными, или открытыми ущельями притоков Мзымты, покрытыми Rhododendron ponticum и Petasites alba, иногда совершенно скрывающим своими огромными листьями ручьи. По этим ущельям летают в массе Parnassius mnemosyne, Vanessa io L., Pieris napi L. ab. bryoniae.
В пихтовом лесу попадается часто непролазная грязь, пихты необычайной величины — до шести обхватов в ширину.
Если случится, что такой гигант, подкошенный веками и бурей, свалится, то обойти его или переправиться через него представляет много труда. Здешние пихтовые леса по мощности своего развития уступают разве только лесам Заагдана. Гораздо оживлённее здесь, как и в буковом лесу, ночью.
Жизнь тут вся сосредоточена на редких полянах, покрытых гигантскими зонтичными.
Наконец вы выбираетесь на безлесное пространство, душистый запах Azalea pontica сразу охватывает вас. Небольшие рощицы берёз, одиночные экземпляры горного явора (Acer Trautvetteri), изредка Prunus Laurocerasus заключают границу леса, а всё пространство покрыто роскошнейшей субальпийской растительностью.
Здесь масса бабочек: Pieris napi L. ab. bryoniae, Chr. dorilis Hufn., Psyche spec., Odezia atrata L., H. imperialis Stgr.
Немного выше — и кругом забелели кусты Rhododendron caucasicum, а кругом до каменных громад грандиозных пиков, прерываясь осыпями или обнажениями кристаллических пород, пестрит неизъяснимый, девственно-прекрасный ковёр альпийского луга.
По более сухому склону можно найти Agrotis anachoreta, Pyrameis cardui, Heliothis imperialis, Euclidia glyphica, Parasemia plantaginis var. caucasica, на почти голых труднодоступных обрывах — Erebia medusa, Er. tyndarus v. dromus.
Фаунистика и биология альпийских обитателей Кавказских Альп для нас всё ещё неизвестны; к несчастью, сделать что-либо в этом направлении не смог и я.
Заканчивая характеристику лепидоптерологической фауны Красной Поляны, могу сказать, что она не особенно богата ввиду однообразия растительной формации и преобладания формации строевого леса, наиболее неблагоприятной для бабочек. Вертикальные пояса несут им присвоенную, но небогатую фауну, и вопросы, связанные с расселением по вертикальной линии, есть наиболее важные.
Сопоставляя весь тот фактический материал, который известен из Западного Кавказа, мы констатируем, наряду с формами, присутствие которых весьма легко поддаётся объяснению, несколько видов, присутствие которых кажется сначала весьма загадочным. К этим интересным видам можно отнести:
К таким видам он относит:
Cladocera baetica B.
Указана Баллионом для окрестностей Новороссийска (экземпляр в коллекции А. Н. Кириченко). До этого была известна только из Андалузии.
Zethes musculus Men.
Пойман мною в Сухуме (указан Н. Я. Кузнецовым), указывается Шапошниковым для Кубанской области. Был известен из Кореи и с Амура.
Larentia corydalaria Graesl.
Поймана мною в Красной Поляне. Указывается для Уссурийского края и Боснии.
Erastria distinguenda Stgr.
Указывается Шапошниковым для Кубанской области, была известна из Уссурийского края.
Phassus schamyl Chr.
Эта удивительная бабочка своим колоритным рисунком в восточном вкусе, удивительно напоминающим резьбу кавказских серебряных изделий, попадалась в очень большом количестве и, насколько я мог проследить, во всех уголках Красной Поляны; больше всего их удавалось ловить на полянах под Ачишхо и на полянах же в окружности селения Эстонки. Внимательно проследить вертикальное распространение её не удалось. Лишь только погаснет последний луч солнца, поляна наполняется Schamyl’ами. Держатся они предпочтительно краёв леса, а центром своего крайне оригинального полёта избирают кусты и невысокие деревья. Полёт заключается в описывании совершенно правильного полукруга, совершаемого с невероятной точностью и быстротой. Когда случается попасть на удачное место, то поляна представляет волшебное зрелище: по всему барьеру леса, по середине поляны, если на ней имеются высокие кусты, ритмически мечутся то в одиночку, то по 3–4 экземпляра вместе эти бабочки; некоторые вдруг срываются и, как бы гоняясь одна за другой, как камень скрываются в траве или исчезают в листве деревьев. Проследив, куда скрылась бабочка, несколько раз удавалось найти её на задней стороне листа.
Вообще бабочка не пуглива, так что, имея очень большого диаметра сачок, я прямо располагал его на её пути, куда она и влетала. Но если почему-либо случалось спугнуть её, то она быстро уносилась, полётом, а иногда и величиной напоминая летучую мышь.
Время лёта весьма ограничено: десять, пятнадцать минут — не больше. Первый экземпляр был пойман 1 июля, а последний 30 июля (за отъездом проследить за исчезновением я не мог).
Вид для Кавказа эндемический. Главным образом Западное Закавказье. По эту сторону хребта самый северный пункт, из которого известна эта бабочка, будет Туапсе. Известна из Кубанской области (Шапошников). По словам Егорова, есть в окрестностях Владикавказа.
Ближайший к Phassus schamyl — Ph. excrescens Butl., известен из Уссурийского края и Японии.
Как объяснить такую значительную прерывистость в распространении первых из указанных видов, как можно объяснить эндемизм Phassus schamyl Chr.?
Растительный покров Западного Закавказья, по современным воззрениям, равно как и климат, считаются сохранившимися здесь в более или менее неизменённом виде со времени третичной эпохи. Это обстоятельство не могло не создать известных благоприятных условий для сохранения древних форм животного мира, некогда широко распространённых во всей Палеарктике, ныне же сохранившихся лишь в немногих местах.
Сравнивая результаты моего сбора с результатами сбора господина Шапошникова, произведённого по северную сторону Главного хребта, мы не видим резкой разницы. В лепидоптерологии больше, чем в какой-нибудь другой области, только тогда и можно делать критическое сравнение материалов близких географических местностей, когда имеется обширный, годами собираемый и наблюдаемый материал.
Сборы мои не полны, производились только три месяца (май, июнь и июль), но производились тщательно, не было потеряно ни одного дня, и явления, о которых я упоминал выше, так резко бросались в глаза, что в их действительности не остаётся никакого сомнения.
Считаю своим долгом выразить глубокую благодарность глубокоуважаемому А. А. Браунеру за содействие моей экскурсии, Э. Э. Шмидельму за многие ценные указания, которые получил от него в бытность свою в Красной Поляне, и Е. Б. Головлевой за помощь по собиранию материала.
Одесса.
15 сентября 1908 года.